В 12.30, на 40-й минуте боя, перуанцы добились первого удачного попадания. И даже очень удачного: тяжелое ядро, предположительно, выпущенное броненосцем «Лоа», ударило в грот-мачту «Нумансии», возвышавшуюся капитанским мостиком. Удар пришелся вскользь, и мачта устояла, но из нее брызнули щепки, которые пролетели вдоль мостика как картечь.
Восемь из них воткнулись в наблюдавшего за боем Мендес Нуньеса, располосовав мундир и оставив довольно глубокие порезы. Адмирал воскликнул «Они меня достали!», но, посчитав ранения несерьезными, отказался покидать боевой пост. Однако вскоре он потерял сознание и упал, успев передать командование эскадрой стоявшему рядом капитану Мигелю Лобо.
Окровавленного адмирала перевязали и отнесли в каюту, но Лобо приказал не спускать его личный штандарт, из-за чего команды других кораблей до конца сражения не знали о ранении главкома. Впрочем, на этом этапе от него уже мало что зависело, так как каждый фрегат вел бой самостоятельно.
В 12.45 перуанцам снова повезло: 300-фунтовый снаряд с башни «Юнин» пробил борт «Вильи де Мадрид» и взорвался в котельном отделении, убив 13 кочегаров и машинистов. Еще 22 матроса получили ранения и ожоги, часть из них — смертельные. Осколком перебило паропровод, двигатель встал и фрегат лишился хода.
«Вилья де Мадрид» подняла сигнал бедствия, а стоявшей по соседству «Венседоре» пришлось взять ее на буксир и оттащить подальше от берега. Таким образом, испанская эскадра сократилась на одну боевую единицу.
Однако еще через 15 минут Фортуна явила свою переменчивость. Примерно в 13.00 внезапно взлетела на воздух башня «Мерсед». Над ней поднялся 100-метровый столб огня и дыма, огромной силы взрыв разметал броневые плиты, обломки орудийных лафетов и разорванные тела людей.
При взрыве погибли 27 человек, в том числе стоявший рядом с башней перуанский военный министр Хосе Гальвес, командир батареи полковник Энрике Монтес, колумбийский военный советник Корнелио Борда, чилийский артиллерийский капитан Хуан Сальседо и перуанский полковник Торибио Завала. Еще 66 человек получили серьезные ранения и контузии. 14 из них умерли в течение нескольких дней, так что, общее число погибших достигло сорока одного.
О причинах взрыва до сих пор нет единого мнения. Испанцы уверены, что его вызвала бомба с фрегата «Реина Бланка», угодившая точно в башню и вызвавшая детонацию сложенных в подбашенном отделении снарядов и пороховых картузов.
А перуанцы считают произошедшее несчастным случаем. По их мнению, при заряжании орудия 300-фунтовый фугасный снаряд сорвался с крана и упал, ударившись головным контактным взрывателем об чугунный настил. Как бы там ни было, уничтожение одной из двух артиллерийских башен серьезно ослабило огневую мощь береговой обороны Кальяо, но не вызвало паники и деморализации на других батареях, которые продолжали сражаться.
Почти одновременно с катастрофой на «Мерседе» отличились артиллеристы батареи «Аякучо». Им удалось всадить 500-фунтовый снаряд Блэйкли в правый борт фрегата «Беренгуэла». Взрыв пробил в деревянной обшивке огромную брешь длиной около четырех метров и шириной более метра.
Заделать такую дыру в море было невозможно, поэтому пришлось срочно задраить пробитый отсек, который быстро заполнялся водой, отчего корабль получил заметный крен. И тут «Беренгуэлу» потряс новый удар. Еще один тяжелый снаряд проломил борт и взорвался в угольном бункере, расположенном неподалеку от крюйт-камеры.
Уголь загорелся и бункер пришлось затопить. Разумеется, о продолжении боя с такими повреждениями не могло быть и речи. Фрегат запустил машину и медленно, заваливаясь на бок, поплыл к якорной стоянке у острова Сан Лоренцо. Таким образом, Северный сектор обороны Кальяо отбил атаку, а оба фрегата второго дивизиона Тихооокеанской эскадры вышли из строя.
Когда «Беренгуэла» ковыляла мимо наблюдавшего за боем с безопасной дистанции британского корвета «Шируотер», английским морякам показалось, что она тонет. На «Шируотере» подняли флажковый сигнал с предложением о помощи, но командир «Беренгуэлы» Мануэль де ла Пезуэла надменно просигналил в ответ: «Нам ничего не нужно». Фрегату все же удалось добраться до Сан-Лоренцо, однако, там Пезуэла приказал посадить его на прибрежную отмель, так как угроза затопления сохранялась, а насосы не справлялись с откачкой воды.
В 13.40 «Венседора» вернулась и вновь вступила в бой. К тому моменту испанцы поняли, что события развиваются далеко не по плану. Время, отведенное Мендес Нуньесом на ликвидацию вражеских орудий, давно истекло, перестрелка длилась уже почти два часа, однако, перуанские батареи продолжали огрызаться и наносить интервентам серьезный урон.
В 14.30 крупнокалиберный снаряд взорвался на батарейной палубе «Альмансы», убив 13 человек и вызвав сильный пожар. Огонь быстро распространялся и грозил перекинуться на пороховой погреб. Один из артиллерийских офицеров доложил командиру корабля Викториану Санчесу Баркастеге о смертельной угрозе, предложив во избежание взрыва немедленно затопить крюйт-камеру.
Но это оставило бы фрегат без боеприпасов и заставило прекратить бой. Выслушав доклад, Санчес ответил одной из красивых фраз, которыми изобиловала эта нелепая война: «Сегодня не тот день, когда можно мочить порох. Гасите огонь!» И огонь неимоверными усилиями удалось погасить. В 15.00 корабль возобновил стрельбу.
На заставке — береговые батареи Кальяо отчаянно сражаются и испанской эскадрой
Раненый Мендес Нуньес падает в обморок на мостике "Нумансии".
Перуанская барбетная батарея "Мерсед" с двумя 300-фунтовыми орудиями Блэйкли.Вице-адмирал Касто Мендес Нуньес, перуанский военный министр Хосе Гальвес, погибший при взрыве "Мерседа" и командир фрегата "Альманса" Викториан Санчес Баркастега.
Перуанские импровизированные эрзац-броненосцы (по современным меркам — бронекатера)
и
.
Комментарии (0)