Пока команда «Альмансы» отчаянно боролась за жизнь, досталось «Реине Бланке». Очередной снаряд Блэйкли с форта «Санта Роза» поразил фрегат, разбив цистерну с пресной водой и убив восемь моряков. Еще несколько человек получили ранения, в том числе командир корабля Хуан Батиста Топете. Но после перевязки он вернулся на мостик.
Примерно к трем часам пополудни на испанских кораблях и перуанских батареях начали заканчиваться боеприпасы. В 15.20-15.30 «Резолюсьон» и «Реина Бланка», израсходовав боекомплект, покинули боевую линию. Последние выстрелы «Бланка» сделала холостыми зарядами, чисто для морального эффекта, поскольку ядер уже не было. Потом прекратила огонь и отошла «Венседора».
К 16.00 с испанской стороны продолжали стрелять только «Нумансия» и «Альманса», а с перуанской — «Лоа», «Виктория», два орудия Блэйкли форта «Санта Роза», одно или два — с батареи «Аякучо», а также — несколько 32-фунтовок южного сектора.
Вялая и уже фактически безрезультатная перестрелка продолжалась еще в течение часа, пока в 17.00 Мигель Лобо не приказал всем кораблям отходить к Сан-Лоренцо. Когда испанцы ретировались (при этом обездвиженную «Вилью де Мадрид» пришлось тащить на буксире) перуанцы продолжали стрелять им вдогонку. Символичный последний выстрел, завершивший битву, примерно в 17.50 произвел монитор «Виктория», однако, враги к тому времени были уже «вне зоны доступа» его 68-фунтовой пушки.
В 18.00 изрядно потрепанная, но не поредевшая эскадра вновь встала на якорь там, откуда она восемью часами ранее отправилась в «последний решительный бой». Настало время подсчитывать потери и оценивать ущерб.
Проведя инспекцию состояния кораблей, испанцы насчитали в «Альмансе» 72 попадания, в «Нумансии» — 51, в «Реине Бланке» — 30, в «Резолюсьоне» — 19, в «Вилье де Мадрид» — три, а в «Беренгуэле» и «Венседоре» — по два. Однако «Беренгуэле» этих попаданий хватило, чтобы поставить ее на грань гибели.
Подавляющее большинство ядер, поразивших корабли, имело калибр 32 фунта. Они не причиняли фрегатам серьезного ущерба, а в броне «Нумансии» оставляли лишь вмятины. Бронебойные снаряды Армстронга и Блэйкли эту броню проламывали, но их энергии уже не хватало, чтобы пробить навылет полуметровую тиковую «подушку», к которой крепились броневые плиты.
Людские потери, согласно отчету штаба эскадры, составляли 43 убитых, в том числе пять офицеров, а также — 83 раненых и 68 контуженных. В число погибших не включены моряки, которые впоследствии скончались от ран, но и без них видно, что в битве при Кальяо испанцы потеряли гораздо больше людей, чем во всех предыдущих боях с чилийцами и перуанцами, вместе взятых.
Больше половины всех жертв пришлось на «Альмансу» и «Беренгуэлу», на «Вилье де Мадрид» погибло 16 человек, на «Резолюсьоне» — трое, а на «Нумансии» убитых не было, но 15 моряков, включая Мендес Нуньеса, получили ранения и травмы.
Согласно оперативным данным перуанского Генштаба, со стороны Перу этой битве погибли 64 человека: 39 военных и 25 гражданских лиц, а еще 99 (без разбивки на военных и гражданских) было ранено. Но эти данные считаются неполными. В частности, они не включали иностранных граждан, а также в них, как и в испанском отчете, отсутствуют умершие от ран.
В 1873 году перуанский историк и общественный деятель Хуан Гильберто Вальдивия опубликовал поименный список погибших в сражении при Кальяо, содержащий 83 фамилии. Сложно сказать, является ли эта информация исчерпывающей, так как в различных публикациях встречаются и более крупные цифры.
Перуанские корабли получили в общем счете 13 попаданий, из который 10 пришлось на «Викторию» и три — на «Тумбес», а в «Лоа» почему-то не попали ни разу, хотя, он был гораздо более крупной мишенью, чем «Виктория». Башня «Виктории» не была пробита, но от удара 68-фунтового ядра вылетело несколько болтов, крепивших броневые плиты к деревянной подложке. Один из них ранил лейтенанта Мануэля Арриагу. На «Тумбесе» погибло два человека — единственные жертвы перуанского флота в этом сражении.
Город и порт в результате обстрела почти не пострадали, так как испанцы растратили боеприпасы в безуспешной борьбе с береговыми батареями. В прибрежные кварталы Кальяо попало всего 15 — 20 ядер и бомб, упавших с перелетами. От них возникло несколько возгораний, быстро потушенных пожарными командами.
И тем не менее, испанцы считали себя триумфаторами. По крайней мере, на словах, они были уверены, что перуанцы понесли очень тяжелый или даже невосполнимый урон, что им был преподан суровый урок, а честь испанского флага — восстановлена.
Вот, что написал в отправленном 8 мая письме лейтенант с «Нумансии» Хосе Эмилио Пардо де Фигера:
«В 4.30 пополудни только три орудия отвечали на наш огонь. Сопротивление подавлено. Видя, что делать больше нечего, поскольку враги замолчали, мы перестали стрелять. После этого вражеская батарея форта Санта-Роза сделала еще три или четыре выстрела, скорее, из высокомерия, чем для вызова. Они стали последними в битве, а наша миссия завершилась».
Странно, что лейтенанту не пришла в голову очевидная мысль о том, что перуанские орудия прекратили огонь не потому что они разбиты или у них не осталось прислуги, а просто потому что они, как и испанцы, израсходовали боекомплект. Или он просто гнал эту мысль, мешавшую ему ощущать себя победителем.
Между тем, у американского дипломата Т.Х. Нельсона, наблюдавшего за боем с палубы пароходофрегата «Похатан» создалось совсем иное впечатление, которое он изложил в частном письме, отправленном на следующий день после сражения:
«Форт Санта-Роза энергично отвечал на огонь и продолжал стрелять до тех пор, пока испанцы не отошли за пределы досягаемости перуанских орудий.
По окончании боя я немедленно сошел на берег и поздравил президента Прадо с выдающимся триумфом, предложив ему услуги американских врачей для лечения раненых.
Затем я осмотрел все батареи и был удивлен тем, как мало им нанесено ущерба. Разрушения в Кальяо почти незаметны. Батареи приняли на себя огонь испанской эскадры, так что ей было просто некогда стрелять по городу. А повреждения испанских кораблей весьма значительны, судя по выброшенным на берег прибоем многочисленным деревянным обломкам».
Командир Южной Тихоокеанской эскадры американского флота адмирал Джордж Пирсон, также следивший за перестрелкой, полностью разделяет мнение Нельсона. В письме посланнику США в Чили Хью Килпатрику он однозначно отдает победу перуанцам, признавая при этом храбрость испанских моряков.
К сказанному надо добавить, что от инициативы Мендес Нуньеса пострадали обладатели испанских паспортов, жившие в Перу. Вскоре после бомбардировки Кальяо им предъявили такой же ультиматум, какой месяцем ранее получили чилийские испанцы: либо немедленно сменить гражданство, либо убираться вон из страны. Как и в Чили, большинство, опасаясь мести, предпочло уехать, бросив свои дома и другое имущество.
На заставке — броненосец "Нумансия" после боя при Кальяо с указаниями мест попаданий перуанских снарядов и ядер. 
Повреждения фрегата "Альманса". Черные точки — попадания в правый борт, белые — в левый. Как видно, перуанские артиллеристы стреляли совсем не плохо, но их 32-фунтовые ядра зачастую не пробивали насквозь даже деревянные борта.
Американский пароходофрегат "Похатан", с которого Нельсон наблюдал за сражением при Кальяо.
Перуанский орден, который получили все участники сражения при Кальяо. 
Испанских участников того же сражения наградили медалями с профилем королеы Изабеллы. 
Выставленный в мадридском военно-морском музее фрагмент борта "Нумансии" в который попал перуанский снаряд. Броня пробита, но деревянная подложка выдержала удар.
Комментарии (0)