Данныйй материал и его продолжение являются сокращенным вариантом одной из глав книги "Честь и гуано".
160 лет назад, 2 мая 1866 года, едва растаял утренний туман, испанская Тихоокеанская эскадра развела пары и на малой скорости двинулась к перуанскому порту Кальяо. Наступал кульминационный момент Первой Тихоокеанской войны, она же "Война за гуано". Когда свободные от вахты офицеры и матросы выстроились на палубах для традиционной утренней поверки и молитвы, командиры кораблей зачитали им написанное накануне обращение командира эскадры, адмирала касто Мендес Нуньеса.
«Моряки! После долгой и трудной кампании сегодня нам предстоит завершить ее с достоинством, наказав тех, кто попытались оскорбить нашу любимую Испанию. Испания ждет, что мы за нее отомстим. Это воодушевляет всех нас, и я не сомневаюсь в вашем мужестве, решимости и энтузиазме. Мы вернемся к своим семьям, написав новую страницу в книге славы испанского флота. Наша страна вправе рассчитывать на нашу честь. Да здравствует королева!»
Таким образом, испанский главком прямо объявил своим подчиненным, что им предстоит драться за абстрактные некие понятия чести и славы. Причем это были не просто красивые слова, а непреложный факт, так как при любом, даже самом триумфальном для испанцев исходе битвы они в итоге не получали ничего, кроме морального удовлетворения.
Для перуанцев предстоящее сражение имело куда более важное значение, так как они защищали от разрушения свой главный и, по сути, единственный крупный порт, через который страна осуществляла свои внешнеторговые операции. Значение Кальяо для перуанской экономики сложно переоценить, поэтому мотивация перуанцев выглядела гораздо более разумной, чем у их противников.
Однако Мендес Нуньес считал иначе. Его приказ, доведенный до командиров кораблей, гласил: «Обстрел города должен вестись до тех пор, пока пожары не превратят его в пепел». Но для исполнения этого приказа требовалось сперва подавить береговые батареи, а адмирал понимал, что это будет не так-то просто.
Он знал, что по дальнобойности и разрушительному действию снарядов перуанские нарезные пушки Армстронга и Блэйкли намного превосходят его гладкоствольные 68-фунтовки, не говоря уж о 32-фунтовках. Поэтому вести перестрелку на дальних дистанциях испанцам было не просто невыгодно, но и самоубийственно.
Чтобы как можно скорее «заткнуть» перуанские тяжелые орудия и перейти к решению главной задачи — уничтожению города, Мендес Нуньес принял рискованное, но единственно верное решение: подойти к батареям максимально близко, насколько позволяли глубины, чтобы засыпать их градом ядер, полагаясь на численное превосходство своей артиллерии, лучшую выучку испанских комендоров и крайне низкий темп стрельбы перуанских орудий главного калибра.
Как известно, чем ближе к цели, тем больше вероятность попадания. Адмирал надеялся, что ураганный огонь на короткой дистанции быстро выведет из строя самые опасные орудия главного калибра, а оставшиеся гладкостволки не будут представлять для его фрегатов смертельной угрозы. Их уничтожение намечалось во второй фазе сражения.
В общем, на ликвидацию береговых батарей отводился примерно час, после чего корабли должны были перенести огонь на портовые сооружения и городские кварталы.При всем своем авантюризме план выглядел вполне логично, но он вынужденно игнорировал тот факт, что корабли представляют собой несравнимо более крупные мишени, чем отдельные береговые орудия. А сокращение огневой дистанции повышало шансы на попадание не только для испанцев, но и для перуанцев.
Мендес Нуньес, приблизительно зная схему перуанской береговой обороны, заранее распределил цели между кораблями. Самому мощному первому дивизиону во главе с флагманским броненосцем «Нумансия» предстояло вступить в огневую дуэль с батареями, стоящими на мысу: «Чакабуко», «Абтао», «Маипу», «Провизьональ», фортом «Санта Роза» и башней «Мерсед». В этих оборонительных сооружениях насчитывалось 34 орудия, в том числе два 500-фунтовых, два 300-фунтовых, одно 68-фунтовое и 29 32-фунтовых.
Второй дивизион, в который входил новейший фрегат «Альманса», занимал позицию в центре. Он должен был нейтрализовать перуанские броненосцы, а также батареи «Пичинча» и «Аякучо» с пятью 32-фунтовками и двумя 500-фунтовками.
Наконец, перед третьим дивизионом, ответственным за северный фланг, стояла задача принудить к молчанию башню «Юнин» и батарею «Индепенденсия» с шестью 32-фунтовыми пушками.
Примерно в 11.30 эскадра подошла к Кальяо и начала занимать места для боя согласно диспозиции. В это время она уже находилась в зоне досягаемости «Каньонес монструозос», а ее собственные пушки до противника еще не доставали. У перуанцев был шанс первыми поразить врага, пока он не мог открыть ответный огонь.
Но перуанские артиллеристы почему-то им не воспользовались, позволив испанцам беспрепятственно расставить свои корабли всего в 500-600 метрах от берега. Возможно, им дали приказ не провоцировать противника, в надежде, что он все же откажется от своего бессмысленного намерения.
Однако гордые сыны Пиренеев не для того приплыли в Кальяо, чтобы уйти без боя. В 11.50 на черном борту «Нумансии» вспухло белое облачко, а через две секунды до берега донесся тяжелый грохот выстрела. И сразу вслед за ним 68-фунтовое ядро вздыбило фонтан земли между двумя флагштоками, на которых развевались перуанские флаги.
Вслед за флагманом открыли огонь «Бланка» и «Резолюсьон», а потом в канонаду вступили другие фрегаты. Ответные выстрелы раздались примерно через две минуты и оказались неточными.Ущерб от первого залпа защитников Кальяо понесли не испанцы, а сами перуанцы, поскольку одно из наиболее мощных 500-фунтовых орудий «Эль Пуэбло» от отдачи слетело с рельсов. Установить его обратно расчет не смог и больше эта пушка не стреляла.
Примерно В 12.10 (здесь и в дальнейшем все значения времени даны округленно до пяти минут) шхуна «Тумбес» вышла из гавани, пытаясь таранить шестовой миной ближайший испанский корабль, каковым оказался корвет «Венседора».Однако, как только «Тумбес» пришла в движение, на ней сосредоточили огонь «Венседора» и фрегат «Альманса». Шхуна ответила и, по утверждению перуанцев, даже один раз попала.
Но силы были слишком неравные, так как против двух орудий «Тумбеса» испанцы имели более двух десятков стволов. Получив несколько попаданий, шхуна сочла за благо ретироваться, пока ее не утопили. Таранная атака не состоялась.
На заставке — одно из 500-фунтовых нарезных орудий Блэйкли, защищавших Кальяо.
Продолжение следует.
Карта Кальяо с указанием расположения береговых батарей, боевых кораблей в порту и диспозиция испанской эскадры перед началом сражения.
500-фунтовая (11-дюймовая) пушка Блэйкли — главный калибр береговой артиллерии Южной Америки в ПЕрвой Тихоокеанской войне.
Пушка "Эль Пуэбло" ("Народная"), приобретенная на народные пожертвования перуанцев, на огневой позиции в порту Кальяо.
Флагман эскадры вице-адмирала Мендес Нуньеса — казематный броненосец (в тогдашней терминологии — бронефрегат) "Нумансия", первый броненосец испанского флота, вступивший в строй в 1864 году. Водоизмещение — 7300 тонн, длина — 96 м, толщина бортовой брони — 100-130 мм, вооружение — 40 68-фунтовых (203-мм) гладкоствольных орудий, скорость — 13 узлов, экипаж — 531 человек.
Еще один участник битвы при Кальяо — парусно-винтовой фрегат "Вилья де Мадрид".
Корабль вступил в строй в конце 1863 года. На тот момент это был самый крупный и наиболее современный фрегат испанского флота. Водоизмещение — 4500 тонн, длина — 87 м, вооружение - 30 68-фунтовых бомбических орудий, 14 32-фунтовых длинноствольных пушек и две 150-мм гаубицы. Экипаж — 617 офицеров, матросов и морских пехотинцев. скорость до 15 узлов, что в те годы считалось великолепным показателем.
Комментарии (0)