Василий Шукшин в цитатах

Я долго стыдился, что я из деревни и что деревня моя Бог знает где – далеко. Любил ее молчком, не говорил много. Но потом – и дальше, в жизни – заметил: чем открытее человек, чем меньше он чего-нибудь стыдится или боится, тем меньше желания вызывает у людей дотронуться в нем до того места, которое он бы хотел, чтоб не трогали. Смотрит какой-нибудь ясными-ясными глазами и просто говорит: «вяцкий». И с него взятки гладки.
Я удивился – до чего это хорошо, не стал больше прятаться со своей деревней.
У меня было время и была возможность видеть красивые здания, нарядные гостиные, воспитанных, очень культурных людей, которые непринуждённо, легко входят в эти гостиные, сидят, болтают, курят, пьют кофе... Я всегда смотрел и думал: "Ну, вот это, что ли, и есть та самая жизнь, так надо жить?" Но что-то противилось во мне этой красоте и этой непринуждённости: пожалуй, я чувствовал, что это не непринуждённость, а демонстрация непринуждённости, свободы – это уже тоже, по-своему, несвобода.
В доме деда была непринуждённость, была свобода полная. Я вдумываюсь, проверяю, конечно, свои мысли, сознаю их беззащитность перед "лицом" фигуры иронической . Но и я хочу быть правдивым перед собой до конца, поэтому повторяю нигде больше не видел такой ясной, простой, законченной целесообразности, как в жилище деда-крестьянина, таких естественных, правдивых, добрых, в сущности, отношений между людьми там.
Я помню, что там говорили правильным, свободным, правдивым языком, сильным, точным, там жила шутка, песня по праздникам, там много, очень много работали. Собственно, вокруг работы и вращалась вся жизнь. Она начиналась рано утром и затихала поздно вечером, но она как-то не угнетала людей, не озлобляла: с ней засыпали, к ней просыпались Никто не хвастался сделанным, не оскорбляли за промах, но – учили... Никак не могу внушить себе, что всё – глупо, некультурно, а я думаю, что отсюда – от такого устройства и самочувствия в мире – очень близко к самым высоким понятиям о чести, достоинстве и прочим мерилам нравственного роста человека: неужели в том только и беда, что слов этих "честь", "достоинство" там не знали? Но там знали всё, чем жив и крепок человек и чем он – нищий: ложь есть ложь, корысть ее есть корысть, праздность и суесловие...

***

Вот так живёшь – сорок пять лет уже, – всё думаешь: ничего, когда-нибудь буду жить хорошо, легко. А время идёт… И так и подойдёшь к той ямке, в которую надо ложиться, – а всю жизнь чего-то ждал. Спрашивается, какого дьявола надо было ждать, а не делать такие радости, какие можно делать? Вот же: есть деньги, лежат необыкновенные сапожки – возьми, сделай радость человеку! Может, и не будет больше такой возможности.

***

С возрастом начинаешь понимать силу человека, постоянно думающего. Это огромная сила, покоряющая. Всё гибнет: молодость, обаяние, страсти — все стареет и разрушается. Мысль не гибнет, и прекрасен человек, который несет её через жизнь.