Однажды, Оля Слободская, которая была у нас секретарём Рок-Клуба, попросила меня ответить на вопрос: а противопоставляли ли наши рокеры себя профессиональной эстраде СССР? Заскучнел я — это же всю жизнь обдумать нужно, все этапы. Я подумал-подумал и написал:
Сперва я лето работал на свадьбах в ресторанах вместе с рокерами, которые, кстати говоря, чуть позже играли в очень известных топовых рок-группах. Там мы играли «Обручальное кольцо», цыганщину и «Поспели вишни в саду у дяди Вани». Изредка, по просьбам продвинутых гостей исполняли песни из «Deep Purple», «Rainbow», «The Beatles» и прочей антанты. Забавно было видеть Андрюху Муратова («Зоопарк», «ДДТ»), закончившего школу при консерватории и наяривающего со мною кабацкие стандарты. Позже мы вместе играли в «Зоопарке».
Когда-то, почти сразу после училища Мусоргского, где нас учили играть джаз, а за рок-н-ролл могли докопаться и отчислить, я поступил на работу в коллектив п/у Ярослава Тлисса, сопровождавший заслуженного артиста РСФСР Владимира Городничего. Там старая советская эстрада не противопоставляла себя рокерам, а даже скорее наоборот, испытывала к ним «отцовские» чувства. Но как к заблудшему сыну. Их клавишник, Андрей Зорин, рассказал мне о группе «Джунгли» и познакомил с Андреем Отряскиным.
Потом я попал в «Странные Игры», отыграл с ними недолго, всего один сезон, хоть и понравилось, но ничего не понял насчёт противопоставления эстраде; честно говоря, я вообще ничего не понял, свалил, но в Ленинградский рок-клуб я вступил именно с их первым составом во главе с Сашей Давыдовым.
Потом оказался в «Пепле» у Жени Иванова. Хард-н-хэви и совэстрада — разные концы вселенной.
Потом познакомился с Рыбой и Цоем, записался, — но фиг его знает, что они думали по поводу противопоставлений...
Потом, зимой 83-84 года, я играл с маленьким Дюшей в «КСК», а эта команда считалась панковской. Для знакомства, я им поставил Юрия Антонова и сказал, что нам нужно записаться с качеством не хуже. Дюша молча и печально посмотрел на меня, но в команду взял. Больше мы о совэстраде с ним не говорили, а слушали запоем с его аппаратчиком Хвилей Frank Zappa и «Chicago».
Потом я играл в «Джунглях» и команда считалась арт-роковой. Заикаться о советской эстраде было чревато нападками и воплями возмущённого гитариста Отряскина, а так же обвинениями в коллаборационизме в отношении святой музыки. Для него даже такая малость, как любовь к «Deep Purple» уже говорила о моей неблагонадёжности.
Потом я играл в «Калинке». Это была чудовищно конформистская команда с самыми гадкими эстрадными песнями. Андрей Отряскин, гитарист «Джунглей», не услышал мои оправдания, что «...пойми, это моя профессия, мне ребёнка кормить надо!» и проклял меня перед уходом. В «Калинке» я встретил Эдмунда Шклярского, и почти весь состав Пикника. Как эти уважаемые люди относились к советской эстраде — они показали своим многолетним творчеством, а работа в «Калинке» была лишь недолгим эпизодом и вдобавок хорошо кормила. Но дрянь мы там играли полнейшую, хотя и на неплохом казённом DYNACORD`е.
Потом я пришёл в «Зоопарк» и первым делом устроился к Майку в контору работать сторожем. О каком-либо противопоставлении говорить не приходится, ибо Майк сам по себе — явление абсолютно разнополярное. Тут было всё ясно с самого начала, ибо Майк Науменко тот самый человек, который (как я слышал) открыл для всей той страны англоязычную современную поэзию песни и не только. Но несмотря на свои поистине энциклопедические знания современной англо-американской музыкальной поэзии, Майк имел страннейшую привязанность к кондовым блатным песням и не только сам их исполнял с удовольствием, но даже грешил сочинительством оных. Но советскую песнь он не любил и отказывался понимать текст хита Леонтьева про «светофор зелёный, потому что он в жизнь влюблённый» на почти генетическом уровне. Хотя почему-то искренне уважал Анну Герман и ещё нескольких исполнителей старой школы.
Таким образом, я привёл вам несколько примеров из жизни рокеров, и примеры эти говорят о том, что, на мой взгляд, некоторые рокеры не противопоставляли себя советской эстраде — они просто жили в разных мирах не переходя из одного в другой, а уж если такое и случалось, то это скорее напоминало погружение водолаза с целью найти на болотистом дне что-нибудь пожрать/выпить, ну и инструмент купить себе получше, дабы сразить местный пипл в родном Рок-Клубе наповал. И я был таким когда то. Но таких было не очень много.
Но были и другие, «идейные» борцы за чистоту рядов рок-братства и рок-музыки, эдакие корчагины от рок-н-ролла. Вот те да, те рубились с совком не на шутку. Они смело шли в дурдома, дрались с ментами, били морды несогласным и враждовали с Комитетскими. Признаюсь, одно время таким был и я.
Комментарии (0)