Ровно 200 лет назад, 26 мая 1826 года, 26 летний Александр Сергеевич Пушкин, с нетерпением ожидавший получения от царя разрешения на поездку за границу (да-да, в тогдашней России даже дворянам для этого требовалось личное дозволение самодержца), отправил письмо своему другу, поэту Петру Андреевичу Вяземскому. А в нем он написал буквально следующее:
"Если царь даст мне свободу, то я и месяца здесь не останусь. Мы живем в печальном веке, но когда я воображаю Лондон и его чугунные дороги, паровые корабли и английские журналы или парижские театры и бордели, то мое глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство". Далее он в том же письме обещает Вяземскому "ниогда не возвращаться в проклятую Россию".
Наверняка содержание этого письма стало известно Николаю первому раньше, чем Вяземскому, так как вся личная переписка "солнца русской поэзии" перехватывалась и доставлялась на прочтение самодержцу. Поэтому неудивительно, что разрешения на выезд за рубеж Пушкин так и не получил. И никогда в жизни он за границей не был.
В противном случае судьба его могла бы сложиться совсем иначе. И женился бы он не на Наталье Гончаровой (где бы он нашел ее за границей?). И умер бы не от пули Дантеса, а прожил долгую жизнь, как тот же Вяземский, скончавшийся в Германии в возрасте 86 лет, пережив трех царей. И написал бы еще очень много замечательных стихов и прозы. Но это была бы совсем другая история.
Комментарии (0)