Ровно 60 лет тому назад, 8 апреля 1966 года, Леонид Ильич Брежнев стал Генеральным секретарем ЦК КПСС, то есть, фактически — главой СССР. Наступила эпоха, на которую пришлось мое детство, отрочество и часть юности — за похоронами Брежнева я наблюдал по телевизору в 17-летнем возрасте. Можно сказать, что фатальная трансформация генсека из "красивого молдована" в ходячую мумию происходила на моих глазах.
И хотя портреты "вождя" в газетах, журналах и на плакатах тщательно ретушировались, чтобы скрыть процесс старения и деградации, тогдашние телевизионные технологии не позволяли этого делать. Во время своих телевыступлений Брежнев в последние годы жизни выглядел полной развалиной. Впрочем, деградировал не он один, а всё неуклонно дряхлевшее и впадавшее в деменцию партийное руководство. Вот, что писал об этом в своих воспоминаниях бывший телохранитель Брежнева Владимир Медведев.
"Известна такая грустная история: один из членов Политбюро зашел в туалет и пропал. Пришлось ломать дверь, а он, оказывается, просто там заснул. В Польше после переговоров наша делегация спускалась по большой лестнице. Я оглянулся и увидел: председатель Совмина СССР Николай Александрович Тихонов падает как-то неуклюже, плечом вниз. Внезапно потеряв сознание, он беспомощно рухнул, покатился вниз боком по парадным ступеням и внизу на полу еще продолжал катиться, уткнувшись, наконец, в ноги Громыко. "Пойдем, пойдем, не оборачивайся", — сказал Брежнев.
Не в лучшей форме был и Андрей Андреевич Громыко, глава советского МИД. На церемонии вручения Брежневу очередной звезды Героя Советского Союза Громыко вдруг стало плохо и он начал заваливаться. С одной стороны его подхватил стоявший рядом Андропов, с другой протиснулся еще кто-то. И так, держа с двух сторон, Андрея Андреевича в бессознательном состоянии вынесли из зала.
Ворошилов в последние годы жизни мог ходить без поддержки только по прямой, потому что на поворотах его заносило. Телохранители должны были его поворачивать, иначе он падал. При этом он до самой смерти оставался членом ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета.
У Андрея Кириленко, фактически третьего лица в партии, была прогрессирующая атрофия головного мозга.
На этом фоне относительно здоровым выглядел предшественник Тихонова на посту предсовмина Алексей Косыгин, но в 1976 году он перевернулся, катаясь на лодке, и едва не утонул из-за внезапного нарушения мозгового кровообращения. Тогда он пережил клиническую смерть и его с трудом откачали. За этим последовали два тяжелых инфаркта, окончательно добивших здоровье Косыгина. Однако он еще четыре года возглавлял правительство и ушел в отставку со своего поста лишь за полтора месяца до смерти".
Разумеется, советские граждане не знали этих "пикантных" подробностей, которые от них тщательно срывали. Но, регулярно видя на телеэкранах, как едва держащиеся на ногах старцы трясущимися руками цепляют друг на друга золотые звезды, а потом, шамкая и запинаясь, зачитывают по бумажкам написанные референтами поздравления, все понимали, что крупнейшей в мире ядерной державой руководят стоящие одной ногой в могиле полутрупы, не желающие ни с кем делиться своей неограниченной властью.
Это понимание отражалось во множестве ходивших в народе анекдотов о Брежневе и о его сенильном окружении, а также — в периодически распространявшихся с конца 70-х годов слухах о его "безвременной" кончине. Я не помню, чтобы опровержения этих слухов у кого-то вызывали положительные эмоции. Скорее, наоборот, — недоумение и разочарование — "ну, блин, сколько же можно, в конце-то концов?!"
Однако на всех "выборах" кандидаты "нерушимого блока коммунистов и беспартийных", включая полных "дементоров" и маразматиков, регулярно набирали свои "законные" 99% голосов. Опять же, все прекрасно понимали, что эти "выборы" — насквозь фальшивы, что их результаты всегда известны заранее, а СМИ, трубившие о "единодушной и всенародной поддержке", — привычно лгут. И это тоже не добавляло ни уважения, ни доверия к кремлевскому руководству.
В общем, если у кого-то и есть ностальгия по "золотым" брежневским временам (а я заметил, что, в основном, ее испытывают те, кто их не застали, по крайней мере, в сознательном возрасте), то у меня ее нет вообще. Немного жаль лишь собственной молодости, но отнюдь не той затхлой, беспросветно-унылой и насквозь пропитанной казенным лицемерием атмосферы, в которой она начиналась. И уж во всяком случае, после 1982 года, когда Брежнев прокатился на лафете, наступили куда более интересные времена.
Комментарии (0)