Ровно 90 лет назад, 26 февраля 1936 года, в Японии случился так называемый "инцидент 26 февраля". За этим эвфемизмом скрывается попытка военного переворота, осуществленная группой молодых армейских офицеров из полуподпольной ультраправой организации "Кодо-ха" ("Имперский путь").
Путчисты не посягали на священную особу микадо и на его статус "отца нации", но они решили убить целый ряд высших чиновников во главе с премьер-министорм, которых они называли "злыми советниками у трона" и обвиняли в коррупции и препятствовании развитию вооруженных сил. В случае успеха "февралисты" намереались передать административную власть в руки военной хунты во главе с генералом Киндзабуро Мазаки и лидером "Кодо-ха" бывшим военным министром генералом Садао Араки.
Большинство заговорщиков служило в расквартированной в Токио 1-й пехотной дивизии. Когда властям стало известно о готовящемся мятеже, они решили предотвратить его, перебросив дивизию в Маньчжурию. Но путчисты их опередили. На рассвете 26 февраля 22 офицера вывели из казарм подчиненные им батальоны и повели их на штурм правительственных зданий.
Всего в мятеже участвовало примерно 1600 военнослужащих и 70 гражданских лиц, которые назвали себя "гигун", то есть "армия праведных". Правда, подавляющее большинство военных составляли солдаты-срочники, которые просто выполняли приказы командиров, не понимая, в чем они участвуют, и не осознавая, что совершают нечто противозаконное. Примерно как в восстании декабристов.
Власть не успела своевременно отреагировать и вскоре весь центр японской столицы перешел под контроль восставших, которые без единого выстрела заняли здания парламента, военного министерства, штаб-квартиру полиции и типографию газеты "Асахи Симбун". Путчисты считали ее рупором антипатриотичной либеральной пропаганды. По приказу офицеров солдаты разгромили типографию и разбили оборудование. Полиция и войска столичного гарнизона, не примкнувшие к восставшим, тоже не понимали, что происходит, а потому не оказывали сопротивления.
Тем временем отряды "ликвидаторов" атаковали резиденции чиновников, приговоренных к смерти. С премьером Кейсуке Окада им не повезло. Четверо его охранников ценой жизни задержали нападавших и дали возможность своему подопечному сбежать.
Однако путчистам удалось застрелить министра финансов Корэкиё Такахаси, хранителя большой государственной печати Саито Макото и инспектора военных учебных заведений Дзётаро Ватанабэ. Тайный советник и обер-камергер императорского двора Кантаро Судзуки получил тяжелое ранение, но выжил.
Узнав о мятеже, император Хирохито приказал верным ему войскам подавить выступление, но приказ звучал довольно расплывчато и из него было не ясно — дает ли монарх разрешение на применение оружия. Но вскоре представители флотского командования, враждебно относившиеся к "армейцам", убедили микадо занять более жесткую позицию.
27 февраля в Токио было объявлено военное положение, а занятые путчистами кварталы блокированли правительственные войска и специально переброшеннные в столицу отряды морской пехоты. Соотношение сил между ними и повстанцами было примерно 10:1, что не оставляло "февралистам" никаких шансов в случае начала вооруженного противостояния. Но до стрельбы дело не дошло.
28 февраля над очагом мятежа пролетели самолеты, разбросавшие листовки с воззванием: "Солдаты! Пока не поздно вернитесь в казармы. Все, кто окажут сопротивление армии императора, будут расстреляны. Ваши отцы и матери заплачут от того что их сыновья оказались предателями". Одновременно над городом был поднят воздушный шар, под которым висел огромный транспарант с тем же текстом.
Прочитав это, многие срочники, ранее не понимавшие, что они участвуют в мятеже, начали разбегаться и сдаваться в плен. В результате "армия праведников" быстро растаяла. А к вечеру лидеры путчистов, засевшие в здании военного министерства, тоже решили сдаться. Только двое из них, не принявшие такого решения, покончили с собой.
После подавления восстания состоялся закрытый военный трибунал, приговоривший к расстрелу 17 офицеров и двух гражданских лиц, в том числе — писателя и публициста Икки Кита, который являлся главным идеологом и пропагандистом "Кодо-Ха".
Еще несколько десятков человек получили различные тюремные сроки. Однако генералы Араки и Мазаки, которых повстанцы прочили на руководящие посты, избежали наказания, так как и удалось убедить судей, что они лично в мятеже не участвовали, к мятежу не подстрекали и действий мятежников не поддерживали.
Надо заметить, что в Москве пристально следили за происходящим в Японии, которую Кремль небезосновательно считал главным противником СССР на Дальнем Востоке. И наверняка февральский путч тоже не остался без внимания Сталина.
У меня есть предположение, что наряду с военно-фашистским мятежом, вспыхнувшим через четыре месяца в Испании, этот неудавшийся путч стал стимулом для развертывания в 1937 году кампании тотальных репрессий против советского военного руководства.
Весьма вероятно, что "вождь и учитель", опасаясь повторения испанских и японских событий в его собственной вотчине, решил провести превентивную широкую зачистку среди военных, которые вызывали у него, хотя бы, малейшие подозрения в нелояльности. А заодно — парализовать леденящим страхом всех остальных, что ему блестяще удалось. Впрочем, это лишь гипотеза.
На заставке — один из лидеров февральского мятежа старший лейтенант Ниу Ёситада со своими солдатами.
"Духовные лидеры" февральских путчистов — генералы Мазаки, Араки и писатель Кита.
Повстанцы возле резиденции японского премьера.
Премьер-министр Японии Кейсуке Окада, министр финансов Корэкиё Такахаси и хранитель государственной печати Саито Макото.
Флаг путчистов с их девизом "Чтим императора, уничтожаем изменников". Справа — занятое "февралистами" здание отеля "Саньё", на котором они вывесили свои флаги.
Морские пехотинцы, прибывшие в Токио для участия в подавлении мятежа.
Комментарии (0)