О Свинье ходили легенды. Рассказывали, что однажды на какой-то остолованной вечеринке Андрей спокойно испражнился на виду у всей публики на чистую тарелку, затем поставил её на стол, повязал на грудь салфетку, и, – вооружившись ножом с вилкой, – принялся поглощать говно, отрезая от ровной колбаски ножом небольшие кусочки, аккуратно насаживая их на вилку и отправляя в рот.
Я отказывался верить и однажды прямо спросил Свинью об этом. Он безусловно это подтвердил, и сказал, что не только говно умеет есть, но и мочу пить тоже. Я провокационно выразил недоверие, на что Андрей попросил у меня стакан, спокойно отправился в туалет, нацедил три четверти мочи и выпил у меня на глазах.
Позже я узнал, что есть такой курс лечения – уринотерапия, и что, оказывается, вокруг нас полно людей, пьющих концентрированную мочу. Но Андрей был не из таких. Он любил шокировать, он умел держать свой эпатаж в эстетических рамках, он был очень симпатичен, и подруги у него были очень эффектные. Я пригласил его стать свидетелем на свадьбе, что наполнило начало моего вступления во взрослую жизнь приятными воспоминаниями.
Позже, меня судьба с ним, практически, не сводила. Я даже не знаю почему. Жили мы неподалёку, он иногда забредал ко мне, мы даже пробовали что-то записать, но ничего путного не получалось. Андрей считал обязательным присутствие живых барабанов, которые я не решался записывать на Гагарина, – там один только невинный топот басиста Игоря Тихомирова пяткой об пол вызывал у соседей страшный ор. Свинья помогал мне записывать собственные песни в период записи “Сердца”, он стоял над душой и дирижировал пятернёй, показывая, в каких местах мне нужно ужесточить настрой. Так, например, в песне “Сансара”, я все время “слышу” его присутствие.
Последние 10 лет его жизни наглухо прошли мимо меня, я занялся собственной сольной карьерой и ушел в театр, и только в 1997 году мы встретились последний раз на сборной солянке. Он выглядел неплохо, только очень сильно дрожали руки. Он сказал, что исполняет на своих концертах какую-то мою песню, я порадовался, пожелал ему успехов и больше никогда не видел. Андрей не вовремя распознал в боли живота смертельную опасность, и получил скорую медицинскую помощь слишком поздно.
Алексей Вишня
Комментарии (0)