Ровно 35 лет назад, 27 сентября 1991 года в актовом зале московской гостиницы "Орленок" (ныне — отель "Корстон") открылся XXII чрезвычайный съезд ВЛКСМ, он же последний. Мероприятие получилось очень коротким — всего два дня. И на нем было принято лишь два решения: о добровольном самороспуске комсомола и о разделе его имущества между региональными комсомольскими организациями.
Фактически всё это имущество (административные здания, многомиллионные денежные средства, а также — гостиницы, клубы, спортивные сооружения, санатории, турбазы и базы отдыха, издательства, типографии автотранспорт и т.д, и т.п.) досталось последним комсомольским "вождям", а точнее — чиновникам, которые его приватизировали. Многие из них на этой солидной базе (за которую сразу началась грызня, порой доходившая до стрельбы) раскрутили свой частный бизнес, а остальные — просто разбазарили.
Последний персек ВЛКСМ Владимир Зюкин, занимавший этот пост чуть больше года, в своем докладе на открытии съезда заявил буквально следующее: "Старая система разрушана, а вместе из политического бытия с ней должна уйти организация, которая была элементом этой системы. Дальнейшее существование комсомола даже в новых одеждах объективно невозможно".
Очевидно, все делегаты были к этому морально готовы, поэтому ни у кого из них доклад никаких возражений не вызвал. Все дружно проголосовали за самороспуск и перешли к более насущному вопросу о разделе богатого наследства покойника, которого они сами только что угробили.
Так закончилась 73-летняя история "молодежного авангарда комапартии", который начинал свою деятельность очень бурно (достаточно сказать, что все шесть высших руководителей РКСМ/ВЛКСМ, последовательно занимавшие эту должность с 1918 по 1939 год, один за другим были расстреляны), а в конце выродился в бесконечно унылое и тошнотворное бюрократическое болото.
В 80-е годы мне, как члену комитета комсомола и заместителю секретаря институтской комсомольской организации, не раз доводилось приходилось бывать в райкоме ВЛКСМ и присутствовать на различных мероприятиях. И нигде я не видел столько циничных хапуг, прохиндеев, лживых лицемеров а заодно и ярых антисоветчиков, как среди штатных комсомольских работников.
Поэтому сам я вышел из этой конторы еще в апреле 1990-го, когда окончательно понял, что она сгнила насквозь и что оживить ее невозможно, да и не нужно. На очередном институтском комсомольском собрании я сложил свои полномочия, заявил о выходе из ВЛКСМ и тут же предложил поставить на голосование вопрос о роспуске институтской комсомольской организации. Что интересно, за мое предложение проголосовали почти единогласно! Против выступила только освобожденная секретарша, которая получала от райкома зарплату и прочие ништяки.
Конечно, за этим последовал громкий скандал, в институт не раз приезжали райкомовские чиновники, увещевали и угрожали, но ничего не добились, поскольку зубов у них уже не было. Бывшие комсомольцы наотрез отказались возвращаться "систему" и снова начать платить членские взносы. Так благодаря мне в одном отдельно взятом московском научном учреждении история ВЛКСМ закончилась почти на полтора года раньше, чем в целом во стране, о чем я нисколько не жалею.
Та самая бывшая гостиница "Орленок", до 1991 года принадлежавшая ЦК ВЛКСМ, в которой закончилась история российского Комсомола. Декоммунизация пошла ей явно на пользу.
Комментарии (0)