Но как бы Олю ни вдохновляли Петр Николаевич и «Звуки Му» в целом, дергать изящными пальчиками толстенные струны на бас-гитаре ей было слишком тяжело. К тому же недавнюю звезду кордебалета тогда уже куда больше интересовали совсем другие проблемы: в момент начала репетиций она была на седьмом месяце беременности.
Петр с грустью понял, что новая Тина Уэймут из жены не получится. Правда, много лет спустя из Ольги Мамоновой получился директор последнего состава «Звуков Му»… А тогда, андроповской зимой 1982/83 года, друзья решили, что функции директора и бас-гитариста группы постарается совместить Саша Липницкий. (Кстати, больше всех эта идея грела именно Ольгу, освобожденную от бас-гитарной пытки.) Помимо басиста группе, правда, требовался еще и барабанщик, но научиться играть на барабанах в тридцать лет – дело уж слишком мудреное. А что бас-гитара – четыре струны… И Саша стал самоотверженно пытаться освоить инструмент, который до этого ни разу не держал в руках. Сразу же обнаружилось, что чувством ритма Липницкий не обладает, но для Петра важнее было то, что это его старый надежный друг, с которым они, бывало, стояли спина к спине в темных дворах Большого Каретного и отбивались вдвоем от десятерых. «Не было и мысли, чтобы Саша дрогнул!» – с гордостью рассказывал потом Мамонов друзьям. Чтобы разобраться с бас-гитарой, мужественный Липницкий даже изобрел собственную нотную грамоту: он завел специальную тетрадь в клеточку, нарисовал в ней 4 линии (струны) и стал обозначать последовательность, в которой требовалось дергать нужным пальцем за нужную струну нужное количество раз, да еще с нужной силой. Мамонову столь серьезный подход к делу очень нравился.
По рекомендации Цоя с Гребенщиковым барабанщиком этого невероятного ансамбля поначалу стало молодое питерское дарование из свиты Сергея Курехина – 16-летний Сергей Бугаев по кличке Африка, ученик «аквариумиста» Петра Трощенкова, будущий герой фильма «АССА» и художник-бизнесмен. В марте 1983 года начались репетиции, и стало ясно, что играют все вкривь и вкось. Было решено натаскивать неофитов в отсутствие и без того обладающего чувством ритма Хотина и подключить его к делу попозже, когда все более-менее наладится. Пару месяцев Мамонов, Липницкий и Африка втроем отчаянно рвали струны и барабанные пластики прямо в «салоне на Каретном»: Африка привез из Питера и разместил в гостиной Липницкого полную барабанную установку Amati. К счастью, звукоизоляция в доме была хорошая, равно как и приученные ко всему соседи.
В мае 1983 года пустующее место Лёлика, продолжавшего отбывать срок где-то под Брянском, решил занять Артем Троицкий, обладавший тогда купленной у легендарного «Вайта» Белова гитарой «Star-7». У Троицкого, как и у Мамонова, имелся опыт игры в школьных ансамблях: в Праге, где работали его родители, журналисты-международники, он тряс маракасами в ансамбле The Whirlwinds; а затем, после событий 1968 года, уже в Москве, Артем пел и играл на басу в группе Cry Babies. Но собственно на гитаре он ранее играл только дома, для себя: по его воспоминаниям – «всяческий нойз под ритм-бокс, опираясь на концепцию Хендрикса». Сей факт оказался роковым: Троицкий пытался привносить эти авангардные «соляки» в «Звуки Му» и упорно не желал играть аккордами, а Мамонов безуспешно стремился склонить его к манере игры Энди Саммерса из Police. Кроме того, Артем каждый раз интерпретировал одну и ту же вещь по-новому, и Петр Николаевич, пытавшийся заставить его остановиться на какой-либо удачно прозвучавшей гитарной партии, наталкивался на непонимание строптивого партнера. «Петр говорил мне: „Все, играй так!“ – вспоминает Артемий Кивович. – А для меня это было бы сродни стоянию у конвейера в ботинках Чарли Чаплина в фильме „Новые времена“».
Павел Хотин, в свою очередь, вспоминает, что Артем тогда выглядел как настоящий голливудский красавец и, стало быть, еще и по имиджу не вписывался в «Звуки Му» – ансамбль монстров. Люди в группе и впрямь были как на подбор: лысеющий щербатый Мамонов с птичьим носом, лысый и чернобородый «Карабас-Барабас» Липницкий, Хотин с лицом вампира, ушастый малолетка Африка… Короче, Троицкий в группе не прижился. «Да и слава Богу, – рассуждает Липницкий. – А то сломал бы себе жизнь. Был бы сейчас такой худой, заросший алкоголик… Зато смотрелись бы они потом с Лёликом не хуже, чем Рон Вуд с Кейтом Ричардсом».
Расставшись с Артемом, концессионеры решили не искушать судьбу и репетировать вчетвером, дожидаясь освобождения Лёлика из колонии: в том, что из него получится идеальный гитарист «Звуков Му», Мамонов почему-то не сомневался. Хотин в это время где-то раздобыл уникальный инструмент – самодельный орган, собранный каким-то современным Кулибиным из радиодеталей. Инструмент получил название «Мини-Му» (по ассоциации с Mini Moog). «Мини-Му» звучал отвратительно, строил плохо, но эти его качества для «Звуков Му» оказались самыми что ни на есть привлекательными. Во-первых, все, кроме Хотина, с профессиональной точки зрения по-прежнему играли из рук вон плохо, и «Мини-Му» приближал Пашу к общему звуку, растворяя в душераздирающих тембрах его джазовое прошлое. Во-вторых, общий звук становился абсолютно авангардным, чего и требовали вокальные особенности не чуждого атональных рулад Петра Николаевича. В дальнейшем, при профессиональной студийной работе, все музыканты группы захотят, к сожалению, звучать «правильно», и весь этот чарующий абсурд саунда будет утрачен – как и сам «Мини-Му».
Помимо репетиций большую роль в становлении проекта сыграли совместные просмотры видеозаписей концертов актуальных западных рок-групп: JVC Липницкого оставался единственным в музыкальной тусовке видеомагнитофоном, и грешно было бы не извлечь из этого уникальные дивиденды. Музыкальное видео вообще являлось истинным информационным прорывом: до его появления таллиннские маклеры снимали принимавшиеся в Эстонии программы финского TV, отвозили это все в Питер и устраивали там «закрытые платные просмотры» – вход стоил три рубля. Качество изображения считалось «потрясающим». А в «салоне на Каретном» можно было спокойно изучать моднейшие музыкальные подборки британского TV, благо «друзей с возможностями» у Липницкого хватало. В итоге определенное влияние на будущий концертный имидж оказали, наверное, Talking Heads и Joy Division: первые – пластикой Дэвида Бирна, а вторые – сценическим соотношением солиста и группы. В видеоверсии Joy Division странный, гибкий и самозабвенный Ян Кертис безумствовал на фоне отстраненно-статичной группы, и подобное распределение ролей «Звукам Му» подходило как нельзя лучше.
Главной проблемой мучительно долго формирующегося ансамбля, несомненно, являлась ритм-секция. Липницкий, по мнению Троицкого, «был, конечно, заядлый меломан, но органически не способный играть на каком-либо инструменте». Играть он поначалу, как уже говорилось, действительно не умел и, будучи взрослым сформировавшимся человеком, учился этой премудрости очень медленно. (Забегая вперед, заметим, что когда он освоил-таки «прожиточный минимум» своего инструмента, оказалось, что более аутентичного бас-гитариста в рамках примитивистской эстетики «Звуков Му» природа создать так и не смогла.) Африка, помешанный на всем «модном», обожал The Clash, немцев Trio, раннего Бирна и старался играть в духе постпанка и new wave. Но, увы, он страдал юношеской астенией, чисто физически был слаб и не обладал поставленным ударом.
«По-человечески Африка нравился, – вспоминает Хотин. – Но ему не хватало профессионализма. Конечно, в „Звуках Му“ многим не хватало профессионализма, но ведь барабанщик в группе – как вратарь в команде. Если он ненадежен, ничего не получится».
Между тем, в соответствии с ультрапередовой модой, питерский вундеркинд уважал траву – и, отдавая ей дань, начинал засыпать прямо за установкой. Когда он однажды, наконец, за ней реально уснул, его решили выгнать. Правда, к этому моменту Африка успел принять участие в двух первых исторических концертах «Звуков Му».
Свою первую программу из девяти песен друзья хотели подготовить к новому, 1984 году. Концерты «подпольных рок-групп» в те времена, как известно, устраивать было весьма непросто, однако новоявленному ансамблю повезло: Липницкий договорился с директором все той же 30-й школы, где они с Мамоновым учились двадцатью годами ранее, организовать там развлекательную программу – под видом «вечера художественной самодеятельности» (что и позволило обмануть бдительность КГБ). Все это вылилось в грандиозное андеграундное действо, случившееся 28 января 1984 года. В набитом до отказа 300-местном актовом зале рядом со школьниками сидели: Курехин, Троицкий, Гребенщиков, Макаревич, Чекасин, Валентина Пономарева и т. д. На сцене выступали: «Браво» с Агузаровой (это был их второй концерт после дебюта на дискотеке в Крылатском), Цой, Рыженко, экспериментальный дуэт Рацкевич & Шумов и, наконец, «Звуки Му». Троицкий в книге «Back In The USSR» так описал свои впечатления: «Петр оказался крайне буйным, эпилептическим шоуменом <…> представлял самого себя, но в немного гиперболизированном виде: смесь уличного шута, галантного подонка и беспамятно горького пьяницы. Он становился в парадные позы и неожиданно падал, имитировал лунатизм и пускал пену изо рта, совершал недвусмысленные сексуальные движения и вдруг преображался в грустного и серьезного мужчину. Блестящий, безупречный актер!» Рыженко, в свою очередь, охарактеризовал песни Мамонова как «русские народные галлюцинации». Это определение всем очень понравилось и потом долгие годы бесконечно цитировалось где только возможно – правда, без ссылок на верный источник.
Серьезное внимание было уделено визуальному решению концерта. Дружественно настроенный скульптор-авангардист из Одессы Вадим Гринберг (прославившийся в дальнейшем своими муляжами сухофруктов) выступил в роли дизайнера сцены, украсив ее огромными мохеровыми растениями; он же обеспечил постановку нарочито странного, загадочного света. Художник-шестидесятник с легендарной «Грузинки» Кук изготовил гротесковую маску «Му». В этой маске и в резиновых рыбацких сапогах весь концерт на сцене отсидел освободившийся из колонии Лёлик, доставленный в Москву за неделю до мероприятия. Играть он ничего еще не мог (тем более что маска была непроницаема для зрения), но концептуально его пребывание в рядах ансамбля было благополучно обозначено. После акции к ее героям внезапно подошло какое-то невообразимое чудовище с лицом Квазимодо и хрипло произнесло: «Спасибо вам, теперь и у таких людей, как я, есть своя музыка». Много лет спустя Алла Пугачева, ударившись в самоидентификацию, сказала в интервью «Аргументам и Фактам»: «Я – женщина красивая и пою красивые песни для красивых людей. Но и у некрасивых людей есть своя музыка – вот, например, группа „Звуки Му“».
Больше всего возвратившегося на свободу Лёлика удивило, что ему предстоит стать вовсе не барабанщиком, как он рассчитывал, а гитаристом: на гитаре вчерашнему арестанту нравилось играть куда меньше. Но Мамонов все-таки доводился ему старшим братом, и спорить не приходилось. Лёлику вручили кассету с репетиционными записями и отправили его придумывать гитарные партии на Валдай, где у семейства Мамоновых была дача.
У Липницкого, между тем, тоже имелась дача – в известном номенклатурном поселке на Николиной Горе под Москвой, среди дач Михалкова, Туполева, Вышинского, Святослава Рихтера и Тихона Хренникова. Бородатый басист-директор «Звуков Му» альтруистично решил превратить ее в репетиционную базу группы: работать так работать! Ремонт чердака дачи был закончен к маю, и ансамбль вместе с уже кое-что придумавшим Лёликом переехал репетировать туда.
На Николиной Горе к «Звукам Му» временно присоединился младший брат Александра Давидовича Владимир – весьма колоритная и опасная личность. Незадолго до того он освободился из тюрьмы, где сидел за злостное хулиганство. Годом раньше, когда Саша Липницкий уехал на джазовый фестиваль, друзья-американцы попытались позвать его на некий день рожденья. Но на месте был только Володя Липницкий, который и поехал туда вместо старшего брата. На дне рожденья Володя пошел вразнос и стал играть в Вильгельма Телля: метал ножи в яблоко, насильно установленное на голове хозяина квартиры. Приехала милиция, и разбойник вскоре оказался в Столбовой больнице, где находилась знаменитая в то время тюремная психиатрия. Оттуда он вынес много раритетной блатной лирики, а также диссидентский вальс на стихи Николая Вильямса «Коммунисты мальчишку поймали», которому научил Гребенщикова. В 1992 году лидер «Аквариума» исполнил эту эпатажную песню в Кремлевском Дворце съездов и в ответ на понятные вопросы с благодарностью вспоминал уроки Володи Липницкого. В свою очередь, Цоя младший брат Александра Давидовича научил песне на стихи Глеба Горбовского «Переехало собаку колесом», и они с Виктором Робертовичем нередко исполняли ее дуэтом.
Буйный Володя Липницкий много пил с Мамоновым, а в «Звуках Му» иногда играл на ритм-гитаре, исполнял также партии бэк-вокала. Летом 1984 года на Николиной Горе репетиции проходили в чисто джемовом ключе: кто хотел, тот и участвовал – состав был плавающий. В частности, там же параллельно репетировал сайд-проект знаменитой группы Александра Самойлова «Последний шанс»: ее музыканты Сергей Рыженко (скрипка) и Сергей Воробьев (гитара) играли вместе с Володей Липницким (ритм-гитара). Под настроение Рыженко, в свою очередь, репетировал со «Звуками Му» на скрипке, а также исполнял в их сопровождении собственный хит «Инвалиды рока». Несколько позже, в августе, в составе группы появился даже патриарх русского индастриала Алексей Тегин. «Я тогда очевидно не тянул бас, и Тегин некоторое время играл вместо меня, – вспоминает Александр Липницкий. – Но в итоге он не нашел с Мамоновым общего языка. Как сильная индивидуальность, Тегин не мог плясать под чью-то дудку».
Володя Липницкий тоже был слишком неуправляем, чтобы превратиться в стабильного участника «Звуков Му». Его взрывная, на грани самоуничтожения, импульсивность надолго осталась в памяти героев рок-движения тех лет. «Это был совершенно ураганный человек, который мог мгновенно влюбиться, тут же расстроиться от неразделенной любви и гоняться с ножом за людьми по квартире», – вспоминал экс-басист «Аквариума» Александр Титов. Погиб Володя в марте 1985 года. «На пару с Мамоновым они выпили что-то не то из кладовки на Каретном, – вспоминает его старший брат. – Петя проблевался, а Володя умер».
В июле 1984-го у Александра Давидовича назревал очередной день рождения, и он решил отметить его концертом «Звуков Му» с участием звезд отечественного андеграунда, который намечалось провести неподалеку от дачи, на летней эстраде Николиной Горы. Эта акция, ставшая вторым публичным концертом коллектива, также имела достаточно оснований, чтобы войти в историю.
7 июля (накануне фактической даты рождения Александра Давидовича, так как под концерт лучше подходила суббота) летнюю эстраду плотным кольцом окружили насупленные чекисты: прокалываться второй раз подряд «репрессивный социум» не хотел. Из Ленинграда Липницким была приглашена на концерт «великая питерская тройка»: «Аквариум», «Кино» и «Зоопарк», но все эти музыканты находились тогда под присмотром КГБ. К примеру, Майка накануне навестил куратор-комитетчик и сказал: «Парень, поберегись, у тебя „крыша“ слабая. Цоя с Гребенщиковым потом отмажут, а вот у тебя будут большие неприятности». Напуганный Майк остался в Питере. Кроме него, из запланированных участников «слетели» Вася Шумов и его группа «Центр»: при виде царящего в поселке стрема они почли за благо разбежаться. В панике во все стороны разбегались и зрители. А по соседству все это время полураздетые от жары офицеры КГБ мирно играли в волейбол.
Липницкий был вне себя. Решив, что «праздник должен продолжаться», он позвал всех уцелевших гостей и участников события на свой участок – «частную территорию». На крыльцо дачи, превратившееся в фестивальную сцену, был вытащен репетиционный аппарат «Звуков Му» – и экзотическая акция, хоть и в усеченном виде, состоялась. Помимо героев торжества, выступили «Кино», «Аквариум» и «Браво», в составе которого арестованную еще в марте Агузарову замещал Сергей Рыженко. В числе раритетов акции можно отметить и единственное в истории выступление Оли Мамоновой в роли шоу-герл «Звуков Му»: вспомнив свои навыки звезды варьете, она проиллюстрировала хит «Муха – источник заразы» гиперсексуальным танцем.
А перед крыльцом дачи среди прочих почетных гостей степенно и безмятежно восседал барабанный мэтр знаменитой джазовой студии ДК «Москворечье» Михаил Жуков. Человек, несмотря на весь свой высочайший рейтинг, очень добрый, бескорыстный и отзывчивый. Вот он, прямо под рукой! И Жукова тотчас же пригласили занять место за ударной установкой «Звуков Му» – вместо скомпрометировавшего себя засыпанием на репетициях Африки.
Казалось бы, о специалисте такого класса, глубоком философе ударных инструментов и опытном педагоге, можно было только мечтать. Но мучения группы с барабанщиками только начинались. Постепенно выяснялось, что старый джазовый авангардист Жуков способен на невероятной красоты изыски в области орнаментальной перкуссии, но необходимого коллективу простого звериного ритма от него добиться невозможно. Проще говоря, мэтру не хватало «тяжести» и, как ни странно, четкости. «Жуков был слишком глубоко и тонко организован для „Звуков Му“, слишком музыкально заморочен», – с грустью вспоминает Хотин.
Тем не менее, с участием Жукова летом 1985 года была предпринята смелая попытка записи студийного альбома. Группа и здесь пошла своим путем: вместо того, чтобы обращаться за помощью к так называемым «писателям», имевшим навыки «подпольной» студийной работы, друзья решили действовать в стиле «что нам стоит дом построить». Липницкий продал несколько икон из своей коллекции и на вырученную сумму приобрел 4-канальную «Yamaha Home-Studio», привезенную по его заказу из США Джоанной Стингрей. Дальше в ход пошла все та же дача на Николиной Горе: в целях ее звукоизоляции самоотверженный директор обменял на водку в одной московской школе кучу списанных физкультурных матов. К середине лета студия была готова, и началась запись. Взрослого и серьезного человека, православного христианина Жукова Мамонов засунул в крошечный и душный бокс для барабанов – и стал добиваться от него ровного ритма. Зрелище это, по воспоминаниям участников записи, было глубоко трагикомическим. «Только такой великий крепостной русский характер, как у Жукова, мог это выдержать», – вспоминает Липницкий.
Вся беда была в том, что Петр Николаевич не сомневался в своей способности самостоятельно сделать на альбоме звук. Он сразу же объявил, что все музыканты группы будут записываться раздельно, под метроном, – однако надежды на то, что они смогут сыграть свои партии безошибочно, оказались несостоятельны. Бесплодные мучения продолжались несколько месяцев. Интересно, что уже тогда на записи присутствовал будущий звукооператор «Звуков Му» Антон Марчук, но лишь в качестве ученика: всем распоряжался Мамонов. Саундпродюсерская самоуверенность последнего еще не раз окажется для группы роковой.
К слову, годом позже на той же «Yamaha Home-Studio» на Николиной Горе записал альбом «Вечный пост» Александр Башлачев – но, недовольный результатами, уничтожил перед смертью его оригинал (в дальнейшем, отреставрировав чудом уцелевшую единственную копию, эту запись удалось издать).
Комментарии (0)